— Ты так думаешь? — поинтересовался второй голос. Это был сам Вепперс. У нее внутри что-то зашевелилось, когда она вслушалась в его глубокий голос с безукоризненно выверенными атоналями, напоминавший в эту минуту шипенье гадюки. — Ну что ж... с ними всегда возникают проблемы. — Свистящий выдох. — А сейчас ты что-нибудь видишь? — Он, наверное, имеет в виду усиливающие окулинзы Джаскена, которые тот всегда носил: баснословно дорогое электронное устройство, похожее на солнечные очки, только сверхпрочные. Они позволяли владельцу видеть ночью так же ясно, как и в самый солнечный полдень, могли переключить восприятие в тепловую и радиоволновую части спектра. Джаскен старался никогда их не снимать: она всегда считала это показухой или прикрытием для каких-то глубинных уязвимостей. Ну что же, как бы ни работала эта диковинная штучка, она почти помогла Джаскену доставить ее обратно в наманикюренные ручки Вепперса.

Она стояла, неестественно выпрямившись, над пустой сценой. В сумраке, за миг до того, как юркнуть за театральный задник, она представляла себе занавес изящным наброском, выполненным гигантскими мазками светлой и темной краски, но была слишком близко, чтобы распознать нарисованное. Она выгнула шею и слегка наклонила голову, потом отважилась глянуть вниз и налево, где на отходившем от северной стены полетной фурки консольном мостике стояли двое мужчин. Ее взору предстали две смутно различимые фигуры, одна держала какое-то оружие, скорее всего винтовку. Она не была уверена на сто процентов, потому что, в отличие от Джаскена, могла полагаться только на собственные глаза.

Она снова отклонилась назад, быстро, но очень плавно, хотя ее на миг пробил ужас быть замеченной, и постаралась продышаться.