— Да-да, очень интересная работа, — снова улыбнулся лысый, — особенно то место, где вы рассуждаете о чудесах.
— О неустойчивости морфологического типа, — поправил Костя.
— Вот именно, — обрадовался лысый. — О чудесах! О возможности перехода одной информационной структуры в другую.
— Да ты присядь, присядь! — Декан насильно подвел Костю к креслу и уселся рядом. — Скажу прямо, — продолжил он, — у нас сегодня какое число? Двадцатое! Значит, через неделю практика. Так вот, Привалов… — Декан на секунду замер с раскрытым ртом, точно забыл, что хотел сказать, и незнакомец тут же пришел ему на помощь.
— Насчет практики, — подсказал он.
— Ну да, да, — словно бы растерялся декан. — Вот Иван Петрович, видный ученый, возглавляет отдел в одном из смежных институтов. Так вот… — Тут декан снова замолчал.
Костя в первый раз видел его таким озадаченным.
— Мы хотим предложить вам практику в одном очень перспективном районе, — перехватил инициативу Иван Петрович, — дивные места, целебный воздух, можно сказать, всероссийская здравница и житница, если бы не одно «но»…
Он замолчал, и многозначительная пауза повисла, словно грозовая туча. Иван Петрович вздохнул, достал из кармана фотографию и протянул ее Косте.
— Взгляните, — коротко сказал он.
Костя уставился на фотографию, ничего не понимая. Со снимка на него смотрело странное грустное существо, заросшее короткой бурой шерстью, с пятачком вместо носа, с длинным, словно плетка, безвольно висящим хвостом и небольшими рожками на голове.
— Это вам никого не напоминает?
— Черт какой-то! — бухнул Костя неожиданно для самого себя.
Лысый прямо-таки засиял от удовольствия:
— Вот она, молодежь! Правду-матку прямо в глаза! А то эксперты все как один заладили: реликтовый гоминоид да реликтовый гоминоид! Однако вынужден вас огорчить. Это не черт, а наш сотрудник! Есть все основания считать, что это автопортрет! Мы получили фотографию по почте. В конверте было еще письмо. После этого от нашего сотрудника известий не поступало. А такого вы тоже, наверное, не видели? — И он протянул еще один снимок, на котором гордо красовался четвероногий петух.