— А ментов здесь нет? — снова поинтересовался Толян.

— Здесь никого нет, — лениво отозвался Эдик. — Ты что, не слышал, что Кислый рассказывал? Это же глухомань! Тундра! Здесь атомную бомбу рвани — никто не услышит. А потом мы же так, немножко. Серый вон акваланги захватил, хочет под водой поохотиться. Отдохнем, оттянемся и дело заодно провернем.

— А может, все это туфта насчет золота? — робко предположил Толян.

— Сам ты туфта! — насмешливо откликнулся Эдик. — Я Кислому доверяю. Он через это золото по фазе сдвинулся. С лесником не справился, тьфу!

Шеф снова сплюнул на траву, но попал себе на брюки. Он принялся затирать плевок, но тут от горящей ветки отстрелил сучок и упал ему на штанину. В одно мгновение на брюках образовалась дыра. Шеф взвизгнул, принялся бить ладонью по штанам, но дыра расползалась все больше и больше. Приплясывая, кривясь от боли, Эдик вскочил и принялся стаскивать с себя штаны. Когда это наконец ему удалось, от штанов осталась одна резинка, а кривые ноги шефа украшали здоровенные волдыри.

— Екарный бабай! — выл шеф. — Убью на фиг!

Он швырнул остатки штанов в костер и полез в бардачок.

— Где у нас вазелин? — хныкал он, приплясывая от боли. — Толян, ищи вазелин, убью на фиг!

Толян, до этого с интересом и тихой радостью наблюдавший за шефом, кинулся к машине и извлек из бардачка литровую банку, наполненную чем-то густым и белым.

— Вот, — сказал он, — это специально от солнечных ожогов захватили.

— От ожогов — это гоже! — Эдик схватил банку и принялся жадно намазывать ноги. — Хороший крем, — хвалил он, — прохладный… И пахнет приятно.

Вскоре ноги шефа стали белыми, как у статуи. Когда же к костру подошли Серый и Колян с огромной рыбиной наперевес, конечности Эдика уже не белели, а серели, закоптившись в дыму.

— Это че? — уставились на шефа братки.

— Небольшая авария, — мужественно улыбнулся Эдик. — Штаны спалил. Ну и сам поджарился малость. Пришлось вазелином намазаться. Только чудной вазелин, раньше он коркой не схватывался!