Прятал свою игрушку Сергей в секретере за книгами. Понимая, что больше никогда не вернется в эту квартиру, Лена просто сбросила книги на пол, сунула пистолет и коробку с патронами в сумку и на секунду замерла, прикидывая, что ещё ей может понадобиться в этот неприятный и опасный промежуток времени между последним посещением дома и предстоящим новосельем где-нибудь в старой доброй Европе.

Даже второпях она не забыла забрать все свои фотокарточки, хотя прекрасно понимала, что на работе в личном деле фотография есть. Но ей не хотелось оставлять семейный архив на разграбление и хоть отчасти облегчать работу милиции или тем, кто будет её разыскивать.

По дороге к дому Антона Скоробогатова Лена старалась сохранять спокойствие, сидела с непроницаемым лицом и про себя повторяла: "Все будет нормально. Все будет нормально". И все же сквозь это успокоительное заклинание, словно в плохо настроенном приемнике постоянно прорывался незнакомый грубый голос: "Все, это конец". Лена пыталась бороться с наваждением, забивала страшное пророчество мыслями о деньгах, которые ждали её у Антона, но получалось неубедительно. Голос нагло прерывал лихорадочное течение её мыслей и с железной уверенностью неумолимо повторял: "Это конец".

Машины Скоробогатова у дома не оказалось, но это нисколько не смутило Лену. Расплатившись с владельцем жигулей, она вбежала в подъезд, поднялась в лифте на третий этаж и собственным ключом открыла квартиру, в которую последние несколько месяцев приезжала не реже двух раз в неделю.

К её немалому удивлению хозяина дома не оказалось. Лена всегда сама убирала жилище Антона, знала где что хранится, и сейчас была неприятно удивлена странным беспорядком, которого по её разумению не должно было быть.