Минут десять Дормидонт корчил перед зеркалом рожи: надувал и без того круглые щеки, выпучивал глаза, как бы в гневе, выпячивал живот, нетерпеливо постукивал ножкой. И наконец расплылся в широкой улыбке.

– Ну как? – повернулся он к Кощею. – Идет?

Кощей хотел сказать, что шляпа ни к черту не годится, но вместо этого улыбнулся и голосом, исполненным сладчайшей политкорректности, произнес:

– Вы просто великолепны, ваше величество! Вы ослепительны! Но ваши подданные не готовы созерцать такую красоту. Это опасно для их здоровья. Увидев вас в таком, хм, блеске, они решат, что сошли с ума. Вот через годик-другой, когда эти головные уборы войдут в моду, никто не будет поражен видом вашей царственной шляпы.

– Значит, опять таскать корону? – расстроился Дормидонт. – Она ведь железная, от нее мысли мерзнут!

– Не железная, а золотая, – мягко поправил его Кощей. – А что касается мыслей… Вашему величеству совершенно незачем думать! На это есть администрация.

– То есть как? – поразился царь. – Что же мне делать, если уж и думать нельзя? Ох, тяжела ты, шапка Монохама!

– Вы хотели сказать – Мономаха? – поправил его Кощей. – Она действительно тяжела. Пуда два весит. Вы, наверное, слышали, ваш дедушка всего два раза ее надел и чуть шею не свернул. Пришлось заменить ее легкой изящной короной. К тому же сей раритет имеет весьма спорное происхождение. До сих пор ученые спорят, кто такой Мономах. Высший магический Совет считает, что эта шапка попала к вашему деду от некоего могучего чародея. Так что лучше лишний раз о ней не упоминать. Что же касается скуки, то от этой беды есть удивительное лекарство, – Кощей с заговорщицким видом извлек из кармана фляжку.