Я помню, что произошло, когда мы получили известие. По средам я бывал свободен и обычно бродил по улицам со свинчаткой в кармане. Смею надеяться, я не был похож на остальных ребят. Как правило, вас не могут не касаться школьные дела. Или вы держитесь сами по себе (я помню, хотя лучше бы не вспоминать, что "Ураганы" сделали с Дэнни), или привыкнете к кому-нибудь. А Жак-Жак умел вызывать к себе уважение, дружба с ним котировалась высоко, его советы и распоряжения всегда были верными, даже в прошлом году, когда нас здорово потрепали "Ласки". В отместку мы убили троих - троих! - и мне кажется, вряд ли другая компания смогла бы так.

А она была действительно хорошенькой, Мама. Я видел фотографии. Правда, сейчас она похудела, страдая из-за Отца, и мне казалось, еще потому, что надо было вечно выкручиваться с тех пор, как семьям космонавтов снова срезали обеспечение. Но когда я вошел, то увидел ее сидящей не на диване, а на ковре - старом, выцветшем, сером ковре плачущей... Она сидела возле дивана и колотила по нему, как не раз делала, когда на нем лежал Отец.

Не понимаю, почему она злилась и на Него. Мне кажется, что в происшедшем не было Его ошибки.

- Пятьдесят миллиардов расходов! - выкрикнула она. - Сто, двести миллиардов обедов для голодных детей. И на что они это потратили? На убийство двенадцати человек!

- Погоди, погоди-ка, - сказал я. - Папа же объяснял. Ресурсы... хм... распределяются неравномерно.

Она ударила меня и закричала:

- И тебе хочется туда же, да? Господи! Одно то, что тебе это не удастся, делает его смерть почти счастьем!

Я не смог сдержаться:

- А ты хочешь, чтобы я сделался... диспетчером, пищевиком, врачом... что-нибудь тихое, спокойное и со спросом... чтобы я мог помогать тебе, да, раз уж он не сможет?

Но стоит ли биться головой о стену? Хуже от этого только голове. И так уже сколько раз мне хотелось взять свои слова обратно.