– Декана Хэнсона я смогу найти в этом здании?

– Я – Хэнсон, – буркнул тот.

– Меня зовут Сэттерли. Я из «Дэйли экспресс»…

– Боже милостивый, там уже знают?!

– Что знают?

– Да нет, ничего, это я так… – Хэнсон покачал головой. – Сейчас я с вами никак не могу поговорить. Мне необходимо найти такси, иначе я никогда не попаду в этот аэропорт.

– Вы покидаете город?

– Нет. Я должен добраться до доктора Ловенквиста… Это он всему причиной…

Сэттерли открыл дверцу:

– Садитесь. Я довезу вас до аэропорта. А по дороге поговорим.

С запада подул холодный ветер, и солнце испуганно спряталось за облаком.

– Гроза будет, – встревоженно пробормотал Хэнсон. – Хоть бы этот дурак проклятый успел приземлиться…

– Ловенквист – он ведь возглавляет стоматологическое отделение? – спросил Сэттерли.

– Да, это так, – вздохнул Хэнсон. – Хватает и того, что постоянно пишут всякую чепуху о сумасшедших ученых, – теперь еще сумасшедший дантист!

– А что он натворил?

– Взял напрокат самолет, поднялся в воздух и выпускает сейчас из баллонов свой газ. – Хэнсон опять вздохнул: – Я заурядный декан, научных исследований не веду, занимаюсь исключительно выпрашиванием денег у наших богатых выпускников. Но даже до меня дошли слухи, что Ловенквист создал новый обезболивающий препарат – вроде пентотала или амитала натрия, однако значительно более мощный.

– Эти препараты используются в психотерапии для наркогипноза, верно? – спросил Сэттерли. – Их еще называют «сывороткой правды»?

– Только у него-то не сыворотка, а газ.

– Ну да, – кивнул Сэттерли. – Так он, значит, дождался ясного безветренного дня и осчастливил наш город с самолета «газом правды»? Я правильно понял?

– Вот именно, – ответил Хэнсон. – Я вынужден это признать – лгать-то я не могу. Никто больше не способен лгать. Очевидно, газ настолько сильный, что достаточно одного вдоха. На кафедре психиатрии мне наговорили массу всякой ерунды: исчезновение внутреннего торможения, действия в обход сознания, негативизм… Но все это сводится к тому, что газ действует. Все, кто был на улицах, в комнатах с открытыми окнами или помещениях с кондиционером, получили какую-то дозу. Иными словами, почти весь город. И никто теперь не в состоянии произнести ложь. Никто даже не хочет лгать.