— Нет, я понимаю, когда ты выражаешь желание включить в следственную бригаду одаренную молодежь. Но объясни мне, на кой леший тебе сдались Елисеев, Коваль, Гордейченко и остальные старые, больные клячи!? Они же не способны отыскать человека даже через паспортный стол! Я и в штате-то их держу с надеждой распрощаться в самом скором времени…

— В группе будет пятеро молодых, энергичных парней и пятеро, названных мною стариков, — твердо повторил опытный следователь.

— Ты хоть догадываешься, что и меня ожидает та же участь, ежели…

— Разумеется.

— Ладно, делай, как знаешь… — махнул рукой прокурор и, осушив стакан минералки, брякнулся в начальственное кресло…

Расчет Анатолия Михайловича был прост. Слухи о грозившем увольнении в случае провала расследования нашумевшего убийства тут же доползли до членов набранной им команды. В пятерку истинных «рабочих лошадок» он зачислил талантливых молодых ребят — много лет прослужив в среде сыскного люда, научился отличать таких безошибочно. Однако, помимо прекрасной хватки, умения мыслить на десяток шагов вперед и отменной интуиции все молодые кандидаты слыли людьми весьма совестливыми, обязательными и, к тому же прошедшими огни и воды горячих точек. Взаимовыручка, уважение, жалость были для них не пустыми определениями из классической литературы. Сознание того, что из-за их недоработки уволят тщедушных, безвредных стариков, коим до пенсии оставалось всего ничего, заставила ребят пахать денно и нощно, не взирая на время и наличие сил.

Сам же Севидов стремился выполнить все данные им ранее обещания. После ареста в Германии с помощью Интерпола одного из второстепенных соучастников преступления, он выдал молодой пятерке премиальные, полагающиеся всей группе — парни остались довольны. Второго ухаря, занимавшегося прикрытием главного исполнителя накрыли у дальних родственников жены в одном из сел Приднестровья — и снова каждый из тех, кто «рыл копытами землю», получил приличное вознаграждение.