Несколько мгновений он задумчиво покачивался с носков на пятки, потом пожал плечами.

– Так или иначе, они отказались от антимашинной части теологии Грейсона и сосредоточились на создании общества, строго соответствующего Священному Слову Божьему. Включая теорию о том… – он глянул на Хонор, не поднимая головы, – что мужчина всегда и во всем выше женщины.

Теперь нахмурилась Хонор, и он вздохнул.

– Черт, уж слишком ты мантикорианка. И боже нас упаси, – он усмехнулся, – если твоя мать вдруг попадет на Грейсон!

– Я все равно не вполне понимаю, сэр.

– Конечно, не понимаешь, – вздохнул Курвуазье. – Хонор, на Грейсоне у женщин нет юридических прав, совсем никаких.

– Как это?! – Хонор резко выпрямилась. Ее колени сдвинулись, и Нимиц, издав встревоженный звук, впился сантиметровой длины когтем чуть глубже, чем собирался. Хонор поморщилась, едва отдавая себе отчет, что испытывает боль.

– Именно. Они не могут голосовать, владеть собственностью, заседать в жюри присяжных и уж тем более не могут служить в армии.

– Но это же… это же варварство!

– Ну, не знаю, – сказал Курвуазье с легкой ухмылкой, – иногда, наверное, приятно отдохнуть.

Хонор гневно взглянула на него, и его ухмылка исчезла.

– Да, это не так смешно, как я думал. Но ситуация еще менее смешная. Видишь ли, Масада

Адмирал возмущенно фыркнул и покачал головой, потом вздохнул.

– Так или иначе, правительство Грейсона – умеренные – заключило с ними сделку и выдворило со всеми манатками на Масаду, где они взялись за создание Общества, Которое Запланировал Бог.