Ба, и тут хоббиты! - подумает любитель сунуть нос в чужие дела, и в данном случае будет совершенно прав. Стелла давно уже служила у хумансовского мага; после того, как внезапная судорога Хаоса выплеснула на землю своих тварей и ее родная деревушка, стоявшая уж больно близко к Краю, буквально исчезла с лица земли. Маленькая хоббитянка тогда была в городе - ездила продавать цыплят, а возвращаться-то стало и некуда. Погоревала, конечно, да жить дальше как-то надо - а в чужую деревню не примут. А если примут, то служанкой, и на такую черную работу, что впору только самым отчаявшимся. В поисках места потолкалась по тавернам и кабакам, да не заладилось. То совсем уж непотребное заведение, то хозяин явственно намекает на гм, интимные услуги. А потом… потом маленькая Стелла неоднократно благодарила тот случай, благодаря которому на улице ее нечаянно сшиб всадник в черном, с вышитым медведем, плаще. А потом, извинившись и предложив денежную виру, хуманс как-то вытянул из нее всю ее историю и взял к себе на работу. Через месяц Стелла уже не просто благодарила судьбу, а чуть ли не молилась. Да еще и втихомолку, приехав за покупками в город, отнесла пожертвование в храм на алтарь Хенноры. А других богов, кроме покровительницы женщин, маленькая хоббитянка просто и не знала.

– Да поняла, - ворчливо отмахнулась румяная от кухонной жары Стелла. - Только к ужину не опаздывайте, мастер Локси.

– Уж как выйдет, - маг пожал плечами, и вышел в прихожую. Здесь он пошарил в стенной нише, извлек оттуда гномьей работы кинжал. Подумал, скептически покачал головой, и вытащил из стойки тяжелую шпагу в ножнах. Любовно погладил рукоять, и повесил оружие на пояс под своим черным плащом. Прикинул - не забыл ли чего? - накинул капюшон и повернул ярко начищенную, искусной работы ручку входной двери. Выйдя из дома и сделав несколько шагов, он огляделся.

Солнце уже скрылось, и теперь на темном небе хозяйничала Селена в обрамлении искристо-ярких звезд. Воздух был так чист и прозрачен, как это бывает только в конце осени, перед первыми морозами, либо высоко в горах. Желтовато-серебристый свет призрачным покрывалом окутал Скалистое плато, придавая оттенок нереальности всему - и изломанной камнями ровной поверхности плоскогорья, и уснувшим соснам. И даже небольшому двухэтажному домику, невесть из какой детской мечты перенесенному в этот суровый неприветливый край.