Хотя, как ни крути, оставаться там, где он сидел, представлялось целесообразным. Тело, которое он населял, в своем обычном, ненаселенном состоянии пользовалось мимикрией и не было приспособлено для скоростного передвижения. Так что Джордж сидел неподвижно и выжидал, полузакрыв глаза, размышляя о возможной природе приближавшегося животного.

Тот факт, что оно ведет ночной образ жизни, еще ничего не значил. Ночной образ жизни вели и мотыльки, и летучие мыши - нет, черт бы побрал этих летучих мышей - ведь они были плотоядными... Светящееся существо приблизилось, и Джордж разглядел тусклый блескпары длинных узких глаз, нависавших над двумя стеблями.

Затем существо разинуло пасть.

Полную острых, как кинжалы, зубов.

Джордж вдруг оказался втиснутым в какую-то трещину в скале, сам не в силах припомнить, как он туда забрался. Он помнил только разлетавшиеся по сторонам ветки - хищная тварь набросилась на него - и мгновение отчаянной боли. А потом ничего, кроме мелькания освещенных звездами листьев и земли.

Просто невероятно. Как ему удалось сбежать?

Он ломал над этим голову, пока не забрезжил рассвет, а затем, оглядев себя, заметил нечто новое. Под гладким краем студнеобразной плоти обнаружились три или четыре каких-то выступа. Тут Джорджа осенило, что и камень, находившийся под ним, он тоже чувствовал по-другому; теперь Мейстеру стало казаться, что он не слизень, прилипший к каменной поверхности, а скорее сороконожка.

Он согнул на пробу один из выступов, затем высунул его прямо перед собой. Новая конечность оказалась неуклюжей карикатурой - нечто среднее между пальцем и ногой, и при этом всего с одним суставом.

Джордж долгое время лежал неподвижно, с максимальной сосредоточенностью размышляя о случившемся. Затем снова пошевелил своей культей. Она по-прежнему была на месте, столь же плотной и реальной, как и все тело Джорджа.