Спать приходилось не раздеваясь. Шнуровку на ботинках ослабляли, да снимали шлемы, и все. Плавание в узких местах среди островов напрягало сигнальщиков неимоверно. Пеленги и дальности, обмен позывными с береговыми постами - первые месяцы службы держали Гошку в состоянии растянутой пружины. Случалось - плоховал, получал фитиля, но без воплей или мордобоя. Однако помогали ему крепко. Тут вообще народ замечательный, как в семье себя чувствуешь. Правда смущает повальный патриотизм и влюбленность в императора. Причем не на словах. Вкалывают как папы Карло, словно для самих себя стараются. Так к Гошке, пожалуй, одни родители относились, как эти ребята к своему кораблю, и стоящим перед ним задачам. По себе отметил, что начал помаленьку этим же заражаться.

   А вот мысль об абсолютной монархии его просто коробила. Тем более - империя. То есть государство, собранное присоединением соседних земель. Впрочем, раз другие живут, ему то чего переживать? Знал, конечно, что имя самодержца Игорь Алексеевич Гудков. Императрица - Ксения Михайловна. И что у них одни дочки. Причем много, штук пять. Портретов августейшего семейства ему не встречалось. Не в обычае здесь было картинки по стенам развешивать. В газетах тоже как-то не попалось, а специально не интересовался.

   Зато одобрительные высказывания в адрес монарха от сослуживцев слышать приходилось. Да и неодобрительные, бывало. Но без сердца, скорее с сочувствием, чем в укор. Оно и понятно, всегда при хозяине жили. И намерены продолжать. Демократические идеи упоминались, когда речь шла про заграницу, но при этом тоже эмоций не проявлялось. Ну, так, за что-то ругнут, за что-то похвалят. В общем, о политике никто всерьез не рассуждает, хотя и не тупят.

   Глава 4