Он смотрел на измятые трусы, в которых я встретил его на пороге.

— Садитесь, — ответил я, показывая рукой на стул. Стоя я не мог думать ни о чем, кроме одного: как бы удержаться на ногах. Чувство равновесия, мерещилось мне, начало жить своей собственной жизнью. Пятки никак не хотели успокоиться и норовили оторваться от пола, чтобы вся тяжесть тела пришлась на носки. Оно, тело, видите ли, желало стоять именно так, и не иначе. Пришлось плюхнуться на край кровати, но чувствовал я себя при этом так, будто исполнял упражнения на батуте. Осанка, грация, отточенная непринужденность движений — тьфу ты, дьявол!..

— Что вам угодно, мистер Моррис? Насколько мне известно, секретная служба существует для охраны президента…

Ответ его звучал заученно, как с пластинки:

— Наряду с выполнением других функций, как, например, борьба с фальшивомонетчиками, мы действительно осуществляем охрану президента, членов его семьи, а также президента вновь избранного, но еще не вступившего в должность, и вице-президента в том случае, если они обращаются с подобной просьбой. — Моррис перевел дыхание. — Когда-то в наши функции входила и охрана высокопоставленных иностранных гостей.

До меня, наконец, дошло:

— Так вы по поводу «монаха»?

— Совершенно верно. — Моррис уставился на собственные руки. В придачу к значку ему следовало бы приобрести профессиональную уверенность в себе, но ее не было в помине. — Странное это дело, Фрейзер. Мы взялись за него не только потому, что когда-то охраняли иностранных гостей, но еще и потому, что никто больше не хотел за него браться.

— Стало быть, вчера вечером вы сидели в «Длинной ложке», охраняя пришельца из Космоса?

— Вот именно.

— Где же вы были позавчера?

— Это когда он впервые у вас появился?

— Ага, — сказал я, припоминая. — В понедельник вечерком…

Он заявился в бар через час после открытия. Казалось, он скользил, едва касаясь пола подолом своей сутаны.