Прошло несколько месяцев, прежде чем загадку удалось решить. А потом этого самого Джерома Финнея осенило. Он показал, что спектр соответствует нашему собственному солнцу, но линии резко отклонены к фиолетовому концу. К нам с дьявольской скоростью приближалось какое-то зеркало, однако по мере приближения скорость гасла.

- Вот оно что! - дошло до меня наконец. - Это же световой парус!

- К чему разыгрывать удивление, Фрейзер? Уверен, что для вас тут нет ничего нового.

- Впервые все это слышу. Я не читаю воскресных приложений к газетам.

Моррис вышел из себя.

- Но вы знаете достаточно, чтобы назвать лазерную пушку пусковым лазером!

- Я только сейчас понял, почему она так называется.

Несколько минут Моррис пристально смотрел на меня, потом сказал:

- Я и забыл. Вы усвоили термин из языка "монахов".

- Да, пожалуй.

Он вернулся к прежней теме.

- Газеты разделали бедного Финнея под орех. Карикатур вы тоже не замечаете? Жаль. Но, приблизившись к нам, корабль "монахов" начал подавать сигналы. Он оказался парусным звездолетом, использующим для создания тяги световые лучи, и шел он к Земле.

- Сигналы точками и тире нетрудно посылать, маневрируя парусом.

- Значит, все-таки, какие-то газеты вы читали?

- Отнюдь нет. Это ведь само собой очевидно.

Моррис снова взъерошился, но по причинам, ему одному известным, оставил мои слова без ответа.

- Толщина паруса всего несколько молекул, а величина в развернутом состоянии до пятисот миль в поперечнике. На самых легких давлениях корабль может развить скорость, достаточную для межзвездных полетов, но времени на разгон уходит много. Ускорение невелико.

Торможение до скорости, приемлемой в Солнечной системе, заняло у "монахов" два года. Они начали тормозить задолго до того, как их засекли наши телескопы, и все равно, достигнув земной орбиты, двигались еще слишком быстро. Чтобы приблизиться к Земле, им пришлось пересечь орбиту Меркурия и подняться с другой стороны солнечного гравитационного колодца задним ходом.