Первый подошедший имел козлиную морду, украшенную большими волосатыми ушами. Он протянул в приветственном жесте крючковатую лапу, едва не зацепив гостя острыми когтями.

– Здравствуй, коли не шутишь, – Петр пожал ладонь монстра.

Окружающие одобрительно загалдели, когда козломордый похлопал пришельца по плечу и жестом пригласил к огоньку. Мокрый гость не стал отказываться.

«Кто это? Почему они все разные и их ровно двенадцать? Неужели именно так выглядят братья–месяцы? У них я бы попросить подснежники не рискнул. – Петр во время ходьбы старался не касаться новых приятелей. – Интересно, как тут относятся к драгоценностям? Показать или не стоит? А вдруг именно из-за них меня и прибьют?» Он решил пока не рисковать.

«Гипноз не может быть столь реальным, – продолжал сомневаться Скорин. – Трава, камешки под ногами, запахи, осязание. И никакого намека на туман в голове. Куда меня занесло?»

Пней возле костра оказалось ровно тринадцать, а потому аборигенам тесниться не пришлось. Все удобно расселись по своим местам.

Когда на тебя с немым обожанием то и дело поглядывают совершенно незнакомые монстры, невольно возникает вопрос: чем вызвана пылкая любовь с первого взгляда? Опять же, путнику не давало покоя словно специально для него приготовленное свободное место возле костра. Вряд ли оно оставалось таковым всегда. А если нет, почему до его появления в столь тесной компании было не занято?

Через пару минут Петру нестерпимо захотелось очутиться как можно дальше от новых друзей. Зубы у каждого оказались – будь здоров, а время, судя по расположению солнца на небе, близилось к обеду.

– Эй, друг, – обратился он к соседу слева, – мне нужно отойти в лесок. Ненадолго. Я минут через десять вернусь.

Существо с головой игуаны на минуту задержало взгляд немигающих глаз на человеке, потом махнуло чешуйчатой верхней конечностью, пробормотав что-то совершенно нечленораздельное.