- Собери всех танкистов, кто сможет пройти двадцать пять-тридцать километров. Раненых не бери. Да, и опроси, кто на чем служил, мне нужны кто знает Т-34. Сбор около машин, через полчаса. Выполнять.

- Товарищ капитан, возьмите, поснедайте,- протянул мне три сухаря старшина пехотинец.

- Спасибо, старшина,- взяв сухари и на ходу жуя, я стал искать Крылова. После недолгих поисков нашел. Подробно расспросив, собиравшегося в очередной поиск лейтенанта, я потопал к машинам. Пройдя через небольшой, но глубокий овраг вышел к машинам со стороны ЗИСа. У пулемета дежурил невысокий красноармеец азиатской наружности. Обойдя ЗИС, я подошел, дожевывая последний сухарь, к крайней полуторке с бочками в кузове. У открытого капота, нагнувшись и опершись о колени, стоял красноармеец, что-то, разглядывая внутри. Хмыкнув, я не сильно пнул бойца по седалищу:

- Жопа-жопа, повернись ко мне передом, а к машине задом.

Немедленно вытянувшийся боец повернулся ко мне лицом. Было интересно наблюдать, как меняется его лицо: от возмущенно-злого до невозмутимо-философского. Торопливо достав пилотку из под ремня и нахлобучив ее на голову, он доложил:

- Товарищ капитан, машина к выезду готова. Бак полон, машина загружена двумя бочками солярки, двумя бочками с бензином и одной с машинным маслом, - доложил ефрейтор Журов.

- Сколько людей можем посадить в кузов, ефрейтор?- спросил я разглядывая этого ефрейтора. Невысокий, коренастый, светловолосый парень, лет 22-25. Типичный водила, во всем их проявлении: засаленная форма, въевшееся в кожу рук масло, и кусок ветоши в руках. Правда у ефрейтора руки были пусты, но все равно водила - он и в Африке водила.

- Человек семь-восемь, не больше, товарищ капитан.

- Через двадцать минут выезжаем. Да, и кстати! Откуда машины взялись? У нас же их не было?