- Все, включай, сейчас проверим.

Обойдя их, я подошел к обычному входу и взялся за рукоять двери… Это было последним, что я помню.

…

Очнулся я сразу, просто открыл глаза и сперва ничего не понял, где я нахожусь. Почему я вижу небо, ветки деревьев, двух парней в танкистской форме с карабинами. То, что они танкисты, я определил очень просто - они были в танковых шлемофонах. Приподняв чуть голову, я огляделся: вокруг по лесу шла толпа красноармейцев, вперемешку с танкистами. Некоторые несли раненых, некоторые оружие. Тут в голове что-то щелкнуло, и появился звук, бряканье оружия и амуниции, стоны раненых, где-то слышны матюги. Оглядев себя, я обнаружил, что одет в точно такой же комбинезон, как и у танкистов. То, что я очнулся, похоже, заметили бойцы, которые меня несли.

- Товарищ капитан, вы очнулись!- вскричал танкист, который нес меня со стороны ног.

'- Чего?? Какой еще капитан? Это он кому?'- озадачился я.

- В чем дело, Карпов?

- Товарищ младший лейтенант госбезопасности, товарищ капитан очнулся!

- Да? Ну-ка опустите капитана на землю. Товарищ капитан? Капитан Михайлов?- Носилки аккуратно положили на землю. Перед глазами появился парень лет 30-35, в старинной форме военной форме до 43-го года с тремя кубарями в петлицах. Что мне не понравилось сразу, так это то, что у него была фуражка с васильковым околышком, и взгляд был, ну уж очень подозрительным.

'- Михайлов? Какой еще Михайлов? Я Солнцев Михаил Геннадьевич, двадцати трех лет отроду'- изумленно подумал я.

В голове был сумбур, какие-то чужие воспоминания. То всплывет, как я стреляю в спину красноармейцам, отступающих в пригороде Луцка, то нахожусь на каком то стрельбище, (Квенцгут, тут же подсказала вторая память), где фельдфебель в форме Вермахта и взглядом профессионального убийцы показывал, как разбирать и собирать русский ППД. То парашютирование семерых диверсантов в форме командиров Красной Армии, в район действий 20-й танковой дивизии, посланных для диверсий и уничтожения командного состава.