— Молодец, Черныш, умница! — сказал я смеясь, и целуя коня в нос. Черныш весело косился на меня умным лиловым глазом и тихонько ржал.

Отпустив его морду, я спиной упал в воду, и оттолкнувшись от дна медленно поплыл, тихонечко удаляясь от берега. Черныш бесшумно продолжил пить, хотя его бока и так раздувались от выпитой воды.

— Эх, Черныш, я бы никогда не вылезал из воды, тут так хорошо! — крикнул я коню, и приняв положение стоя, тихонько подрабатывая руками и ногами я с удовольствием оглядывался.

Что ни говори, а вид был просто ошеломляюще прекрасный. Тут и уже близкие горы с белоснежными шапками, и великолепные луга с изумрудной травой и быстрая река несущая свои воды мимо глинистых берегов, где мы остановились, и просто синие-синие небо.

Налюбовавшись, я мощным брассом поплыл к берегу, где был лагерь. Течение унесло меня метров на сто, и мне пришлось изрядно «попотеть», преодолевая течение.

С трудом я вылез на глинистый берег, который, после того как мы обрызгали его водой стал очень скользким, но и эту трудность я преодолел.

Черныш продолжал блаженствовать в воде стоя в ней по пузо.

— Смотри не простудись, и вообще вылезай давай, мне седло снять надо… как-то! — говорил я коню, который на меня, совершенно не обращал внимание.

— Ладно, сам залезу! — я снова прыгнул в воду, как и час назад, когда мы увидели реку, подойдя к коню взял его за поводья и повел на берег.

Скользя мы вылезли на берег и я подойдя к боку с затруднением осмотрел седло.

— Так и что мы имеем? А имеем мы ремень через живот! — отстегнув пряжку, я рывком снял седло и бросил его на траву, после чего снял попону и постелил ее рядом для просушки, так как он была совершенно мокрая от лошадиного пота. Привязав поводья к кустам акации, я занялся одеждой, и седельными сумками собираясь их тщательно осмотреть, а не как прошлый раз мельком.