Доберись до двери - и ты получишь свободу. Если ты хочешь убить меня за то, что я с тобой сделала, то и такая возможность у тебя сейчас есть. Знаешь, добавила она, - на мой вкус, я еще мало видела твоей крови. Когда мы покончим с этими глупостями, я заберу тебя в какое-нибудь укромное местечко, где не будет Матери-Исповедницы, чтобы за тебя заступиться. И я до утра буду наказывать тебя эйджилом просто потому, что у меня такое настроение. Я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Разве что, - пожала она плечами, - ты убьешь меня или доберешься до двери.

Солдаты молчали. В комнате повисла гнетущая тишина, а Кара безмятежно стояла, скрестив руки. Марлин осторожно огляделся, бросил взгляд на солдат, на Кэлен, потом долго смотрел в спину Кары. Он крепче сжал меч. Глаза его сузились. Он решился.

Не сводя глаз со спины Кары, Марлин нерешительно сделал шажок в сторону.

Со стороны казалось, будто невидимая дубина с размаху ударила его по животу. Охнув, он согнулся пополам. Из его горла вырвался низкий стон.

Вскрикнув, он кинулся к двери.

И тут же с воплем рухнул на пол, обхватив руками живот. Потом, царапая скрюченными от боли пальцами пол, начал ползти к двери, но с каждым дюймом боль становилась сильнее. Кэлен оглохла от его криков.

Наконец отчаянным усилием Марлин снова схватил меч, встал, согнувшись пополам, и поднял клинок над головой. Кэлен напряглась. Даже если он не сумеет нанести удар рукой, то вполне может просто упасть и заколоть Кару.

Риск был слишком велик. Кэлен шагнула вперед как раз в то мгновение, когда Марлин взревел и попытался обрушить меч на Кару. Кара увидела движение Кэлен и погрозила ей пальцем. Кэлен остановилась.

Меч выпал из руки Марлина; волшебник с воем рухнул на пол и забился, как рыба, выброшенная на берег. Было ясно, что боль, терзающая его, с каждым мгновением становится все невыносимее.