Набраться разных баронских ублюдков может… не знаю даже сколько. Да и крестьян своих прихватят — сами ведь работать не станут, а холопы не только шатры ставить умеют, у них и топоры есть, и махнуть топором много ума не надо. А у кого рыцарь побогаче, так и кожанку со шлемом даст, да щит окованный. Считай, сотен пять если народа выйдет к вашим из леса, так не очень это хорошо будет: это уже не жалкая сотня. Хотя думай сам — что у вас за армия там, я знать не знаю.

— Это войско уже идет к нашим?

— Пока вроде нет — покамест данников здешних трясут. Но это дело недолгое — неделя от силы. Потом, думаю, и двинут. Но идти медленно будут, дорог–то нет, а тропы никто не знает. Вы поопытнее, спокойно их обгоните, даже если задом наперед идти станете. А может они и вовсе до зимы не соберутся — все может быть. И вообще могут даже не к вам податься, а к хайтам — в этот год туда вроде поход положено снаряжать. Не могу я все знать, зачем, куда и кому они идут.

— Эх… Бум. Да нас сюда послали за лошадьми и коровами, без них стыдно назад возвращаться…

— У меня двенадцать лошадей осталось, но не продам, самим мало уже.

— Да нам этого мало, нам десятка три хотя бы.

Бум присвистнул, и заинтересованно уточнил:

— А платить, стало быть, будете Фреонским золотом?

— С золотом у нас не очень… слухи это, нет у нас гор золота. Соль мы с собой тащим — много соли.

— Тоже дело, — одобрил рыцарь. — С тех пор как кшарги опять сожгли Матурские солеварни, народ побогаче соль на золото меняет, а остальные простой золой обходятся. Если во всех этих мешках она насыпана, то и на сотню лошадей хватит… если брать хромых кобыл. Только где набрать столько, край нищий, никто ничего не продает, украсть и то проблема теперь. Данники озверели, последнюю рубаху с покойника снять готовы… вместе с кожей. А с них потом герцог… тот и мясо с костей отдерет…