Прервав взмахом руки попытку Добрыни что–то сказать, Олег заявил:

— Хайты. Много хайтов. У них лагерь в устье Платинового ручья.

— Так это же совсем рядом, и берег уже наш, — нахмурился священник. — Ты уверен?

— Нет, — язвительно ответил Олег, — Я это только что придумал — от скуки. Их там сотни две–три, на трех кораблях пришли. При мне перехватили корабль южных купцов.

— Не понял? — прогудел Добрыня. — Они же отплыли в обед. К себе пошли. А Платиновый ручей выше нас по течению.

— Не знаю, может они заблудились, или, скорее, решили все же попасть в Сумалид, но попались к хайтам. Те всех перерезали.

— Странно, что они так далеко высадились, — задумчиво произнес Добрыня. — Могли бы легко зайти прямо в Хрустальную.

— Думаю, они о нас вообще не знают, — уверенно заявил Олег. — Я понаблюдал за ними, они сюда, похоже, за платиной приперлись.

— Не понял? За какой такой платиной? — оживился Шульгин.

— Я в прошлом году на том ручье пару шурфов разведочных пробил. Там следов золотодобычи хватает, причем некоторые ямы выглядели свежими. Думал, что старатели держались там до последнего, и, значит, содержание золота там хорошее. Но оказалось что золота в песке немного, но зато полно платины. По моим прикидкам в металле местном процентов восемьдесят платиноидов, остальное золото. Платину здесь не ценят — Млишь говорил, на юге за добычу платины в масле живьем варят, потому что ее фальшивомонетчики используют, так что добыча там бессмысленна, и больше я туда не совался. Но хайты собираются явно добывать песок, причем работают лихо. Уже пару старых ям расчистили, и почти сколотили примитивную гидравлическую установку. Судя по тому, как четко действуют, у них все продумано, и не первый раз этим занимаются. Похоже, следы старой добычи после них остались.