программную карту - лист вопросов,

написанных на машинном языке.

1

Когда я вошел, мой ассистент прики, копавшийся в запоминающем устройстве, обернулся ко мне и спросил:

- Ну что там, в комиссии?

Видимо, лицо мое выражало полное отчаяние, потому что он, не дожидаясь ответа, шепотом выругался и отшвырнул инструменты.

- Веди себя прилично! - сказал я.

Он нехотя нагнулся и подобрал отвертку. Затем, подбрасывая ее на ладони, он осведомился, выпячивая челюсть:

- Так когда же все-таки можно приступать к работе?

- Почем я знаю!

Я был зол и не мог без раздражения видеть, как сердятся другие. Стащив с себя пиджак, я швырнул его на панель управления. В тот же момент мне почудилось, будто машина включилась. Заработала по своей воле, сама собой. Этого, конечно, быть не могло. Галлюцинация. Но в эту секунду в голове моей мелькнула какая-то необычайная мысль. Я попытался удержать ее - и не смог. Забыл. Вот мерзость, до чего же жарко...

- Они предложили какой-нибудь другой план?

- Они предложат, держи карман!

прики помолчал, затем сказал тихо:

- Я спущусь вниз на минутку.

- Ступай. Делать все равно нечего.

Я сел на стул и закрыл глаза. Стук деревянных каблуков прики удалялся Любопытно, почему в Японии почти все молодые научные работники носят сандалии на деревянных каблуках? Вот странная манера. По мере удаления шаги становились быстрее... Вероятно, воспылал решимостью что-то предпринять.

Я открыл глаза и сразу, как нечто необыкновенно значительное, увидел на полке перед собой четыре папки с вырезками из газет и журналов. Статьи за эти три года, начиная с того дня, когда была пущена в ход знаменитая "МОСКВА-1". Все статьи о машинах-предсказателях. Это путь, пройденный мною. И там, на последней странице в последней папке, мой путь закончится.

2

А первой страницей в первой папке была статья одного научного обозревателя, того самого, который потом столь радикально изменил свои взгляды. В этом было что-то циничное.