Я думаю, что Мак-Гиллу каким-то образом удалось пронюхать об этом, потому что в ту ночь он пришел сюда, проследил Ронни от самого Лондона. Ронни был пьян. В час ночи прибыли Мак-Гилл и Тизер. Они поспорили, и Ронни сказал, что он не хочет иметь ничего общего с убийством. Он сказал, что Мак-Гилл виновен в ограблении «Северного банка», во время которого был убит один из сторожей; затем он стал хвастать, что стоит ему лишь шевельнуть пальцем, чтобы все очутились за решеткой. Если бы он не сказал этого, то я не был бы в живых, но эти слова отвлекли от меня подозрения Мак-Гилла. Ронни, когда произносил эти слова, стоял у стола и держал в руке стакан портвейна. Он не успел поднять стакан к губам, как Мак-Гилл ударил его кастетом по голове. Ронни упал замертво. Я не знаю, в каком месте они бросили его в воду, но через полчаса они вернулись сказать мне, что Ронни оправился и пошел к себе домой. Затем Мак-Гилл пригрозил, что убьет меня, если я проболтаюсь о происшедшем. Тогда он мне ничего не сказал о том, что мне придется рассказать сестре Ронни выдуманную им историю. Лишь впоследствии, после того, как он доставил ее в Лондон, он сказал мне, что…»

Ли выпустил листок из рук. Ему оставалось дописать совсем немного. В нескольких словах закончил он отчет и, сложив листы, вложил их в конверт. При этом он продолжал беседовать с самим собою:

— …Видишь, голубка, я должен это сделать, потому что, если я этого не сделаю, они придут за мной, накинут старому Ли петлю на шею, и я умру.

Он нагнулся, пытаясь приласкать одно из невидимых созданий, окружающих его.

— Так, так… Нет, пусть лучше умрет этот злой Мак-Гилл! Было бы очень грустно, если бы эта молодая красивая женщина, которая пришла сюда, стала бы его любовницей…

Он прислушался к донесшемуся вдруг звяканью дверного замка и поспешно спрятал письмо в карман. На лестнице раздавались шаги Мак-Гилла. Ли слишком хорошо знал их, чтобы спутать с шагами других людей.