Я снова взглянул на папки с вырезками, поднялся и оглядел машинный зал. Папки просят заполнить в них пустые места, а машина томится от избытка сил. «МОСКВА-2» больше не озорничает, не задевает предсказаниями другие страны, но у себя в стране, говорят, дает потрясающие результаты. Не понимаю… Неужели машина-предсказатель может быть полезна только коммунистам? Или это я уже барахтаюсь в сетях «психологической войны»?..

Жарко… Страшно жарко. Я больше не мог сидеть на месте и отправился на первый этаж, в отдел информации. Едва я вошел, разом смолкли спорящие голоса. Лицо Ёрики от замешательства пошло красными пятнами. Конечно, как всегда, обличал меня.

– Ничего, продолжайте… – сказал я и опустился на свободный стул. Затем добавил резко, не так, как собирался произнести это: – Работу закрывают… Только что звонили.

– Что такое, в чем дело? – воскликнул Ёрики. Что сегодня было на заседании?

– Ничего особенного. Как всегда, болтали, только и всего.

– Не понимаю… Вы признали, что не уверены насчет политических прогнозов?

– Ерунда. Уверенности у меня хоть отбавляй.

– Тогда что же? Боятся положиться на машину?

– Именно так я им и сказал. Теперь эти приятели заявили, что не могут полагаться на то, что еще не опробовано.

– Так давайте опробуем!

– Это не так просто, как кажется… – холодно говорю я. – Но ты, по-видимому, действительно полагаешь, будто политику можно предсказать. Насквозь коммунистический образ мыслей.

Даже Ёрики в изумлении прикусывает язык. Почему он молчит? Это не мои мысли, я хочу, чтобы он возражал, протестовал, ожесточился! Но он молчал, и я окончательно вышел из себя.

– Вообще я не знаю… Предсказывать будущее, наверное, с самого начала было напрасной затеей… Например, человек все равно знает, что умрет, так какой смысл в предсказаниях?

– Смерти хочется избежать, если это не смерть от старости, – сказала Кацуко Вада.