Проходит некоторое время. Затем в крайнем окне второго этажа на мгновение вспыхивает свет. Мелькает огромная тень человека, и свет гаснет снова. Из подъезда босиком выбегает Ёрики с туфлями в руке.

– Табличку на двери видел. Имя женское, как мы и думали. Тикако Кондо… Тикако написано хираганой… [

– Это там на секунду свет зажегся?

– Ну да, там. И еще слышно было, как упало что-то тяжелое…

– Вон в той крайней комнате?

– Ага. Вы тоже видели?

– Странно как-то… На секунду вспыхнул и больше не загорается.

– Что тут странного? Дорвался до девки…

– Хорошо, если так. Я все боюсь, не заметил ли он нас.

– Едва ли… Нет, этого быть не может. Он бы где-нибудь запутал нас и бросил, а не привел бы сюда.

Мне, однако, стало как-то не по себе. Мы поставили перед собой задачу установить имя и адрес этого человека, но ведь теперь все изменилось. Сторожить его здесь не имело смысла – он мог остаться ночевать. Мы оба почти не спали со вчерашнего дня. Вдобавок мы ведь не решили еще окончательно, что именно он будет объектом эксперимента. Если это окажется удобным, можно будет основным объектом взять женщину, а его рассматривать как объект вспомогательный. Я изложил Ёрики эти соображения, и он согласился.

– Вот мы и добрались до женщин, правда, сэнсэй?

– В конце концов их примерно столько же, сколько мужчин.

Итак, мы временно отступили. Дойдя до проспекта, я простился с Ёрики и вернулся домой, еле удерживая на плечах ноющую от утомления голову. Жена рассказывала что-то о том, как подрался в школе наш сын, но я слушал вполуха, то и дело, словно в узкую темную щель, проваливаясь в дремоту.

10

На следующий день я, разумеется, проспал и явился в институт в одиннадцатом часу. Вчера я… Не могу объяснить это толком даже себе. Одним словом, работа над проектом, приемлемым с точки зрения комиссии, представлялась мне вчера так.