— Разве мы больше не друзья? — голос Эйслин дрожал, и горло ее сжал комок. А сердце ее так сжалось от боли, что она еле дышала.
Мэл пожал плечами и глубоко вздохнул:
— Да, но уже не те, что прежде. Ты принадлежишь ему, и никому больше.
— Я принадлежу сама себе и Малмгарту, — вспылила Эйслин, смаргивая злые слезы. — Хрок не является ни нашим другом, ни врагом. Кто ты такой, чтобы говорить мне, кому я принадлежу? Я сама выбираю, кому принадлежать!
Но она не приняла во внимание гордость Мэла. Она могла привязаться к нему и выезжать с ним, и следовать за ним, как всегда, но Мэл старался избегать ее. Он большую часть времени проводил с Руфусом в полях и лугах, и Эйслин осознала, каким одиноким может быть замок без дружеского тепла Мэла. Раньше он всегда находил время для совместных поездок верхом или просто разговоров у кухонного очага. Теперь же в сердце Эйслин вместо радужных надежд застыло одиночество.
Мердис занималась своим делом: разыскивала целебные растения, пополняла запасы, готовила препараты для лечения людей и животных. Она с удовлетворением отметила, что Мэл, вечно сующий нос не в свое дело, большую часть времени проводит с Руфусом, который обучает его хозяйственным делам, готовит из него лендлорда. Поначалу Мердис нервничала, когда замечала, что Мэл шпионит за ней, но никто не верил россказням ребенка, и она вздохнула с облегчением. Сейчас же, по прошествии более двенадцати лет, он совершенно забудет то, что видел.
Когда пришло время, маленькая дерзкая девчонка начала шнырять повсюду. Мердис, впрочем, знала наперед, что так и будет. С того самого дня, на развалинах, Мердис угадала ее любопытство и втайне обрадовалась. Она надеялась, что Эйслин станет такой, какой ее задумала Старая раса.
В своих одиноких странствиях Эйслин стала подбирать некоторые предметы, которые ей попадались на пути: кожу змеи, зубы и щетину кабана, убитого охотником. Мердис выжидала, понимая, что происходит в душе девушки. Иногда она шла следом, о чем Эйслин и не подозревала. Она видела, что девушка до сих пор называет животных и растения по имени. Значит, она не забыла их, став старше.