— Ты думаешь, я неосторожно буду его использовать? — возмущалась Мердис, когда получала отказ. — Разве я не была опекуном Силы всю свою жизнь? А этот драгоценный камень я что же, ношу для того, чтобы оттенить свою красоту?

Эйслин, несмотря на молодость, смотрела в лицо Мердис без страха.

— Это запрещено, а другого ответа я не знаю. Кто я такая, Мердис, что меня почему-то поставили выше тебя, такой мудрой и старой?

Мердис вздохнула, забыв о своей вспышке.

— Милая моя, не знаю, что тебе и сказать. Это внутри тебя и выйдет, когда Старая Раса посчитает, что ты готова к знанию. До тех пор я буду твоим опекуном, а ты сосудом Силы, более великой, чем что-либо, созданное смертным. Тебе тогда надо будет исполнить свое предназначение, о котором ты сейчас и не подозреваешь. А сейчас ты готовишься. Ты знаешь имена всех предметов, и больших, и маленьких. Ты можешь лечить раны, я видела это. Ты слышишь голоса и понимаешь их, и однажды ты сумеешь говорить с теми, кто находится от тебя вдали.

Эйслин провела Мердис в Обиталище голосов. Такое название она дала развалинам Древних. И произнесла это так уверенно, что обе они не сомневались: это и есть настоящее имя разрушенной крепости.

— Чьи это голоса? — нетерпеливо спросила Эйслин. Она сидела в круге, образованном поваленными столбами, и поворачивала голову в разные стороны. Ветер доносил до нее лишь неясные обрывки разговоров, пока Мердис не подсказала, где лучше сесть. Эйслин сразу ощутила, что каким-то образом связана с разговаривавшими, и сидела, не сходя с места, до изнеможения.

— Там разговаривают такие же, как ты, — прокомментировала Мердис. — Тебе нужно научиться выделять один голос, и слушать только его.

— А ты можешь их понимать, Мердис? — спросила Эйслин.

— Только когда кто-то обращается ко мне. У меня нет такой силы, какая со временем будет у тебя.

Наконец пришел день, когда Эйслин, напрягавшая слух, вдруг воскликнула: