— Прежде всего, я жительница Долин, я родилась здесь, и это моя родина! — выпалила Эйслин.

— Значит, ты, как женщина Долин, собираешься жить в Малмгарте с Хроком и до конца жизни растить его детей? Тебе такая судьба уготована?

Эйслин помолчала.

— Я не могу сказать. Судьбу человека предсказывать запрещается.

— Так я и думал. Ты уедешь из Малмгарта и присоединишься к таким, как ты. Зачем тебе эта серенькая жизнь, раз люди Древней Расы могут о тебе позаботиться?

— Мэл, ты и я, мы должны быть вместе. Либо я последую за тобой, либо ты за мной, когда придет время. Я не могу без тебя жить, даже когда ты сердишься на меня. Ты мой единственный верный друг, другого такого у меня никогда не будет.

— У тебя будет муж, Хрок.

— Не будь дурачком. Кроме лица и имени, я ничего о нем не знаю. И ни то, ни другое мне неинтересно. Без тебя мне будет одиноко до конца жизни. Ведь ты, Мэл, вторая половина моей души.

— Твоя душа вышла из бутылки, что была в старой сумке Мердис, — сказал Мэл. — Чего хочешь ты от меня, обычного жителя Долины? Чего ради вы, Древние, беспокоитесь о людях Долины? Мы нужны вам лишь для защиты того, что спрятано в Пустыне?

— Я не принадлежу к Древней Расе, — возразила Эйслин.

— Неправда, принадлежишь. Ты знаешь настоящие имена всех вещей на свете. Лечишь раны. Управляешь тучами. Разговариваешь с людьми, что находятся в сотнях миль отсюда. Да, река, которая нас разделяет, так широка и глубока, что мы никогда не увидим ее берегов и не узнаем глубины. Ты из тех, других. И никогда не станешь одной из нас. Но к твоему предупреждению прислушаются. Уж что-что, а поднять людей на борьбу Старая Раса умеет.

Развернув коня, он направился к Малмгарту, оставив Эйслин позади. Она же послала лошадь вперед, позволив ей ехать, куда вздумается. Боль в ее сердце напоминала описанную Мэлом реку: она была так велика, что угрожала поглотить ее. Она ощущала безнадежность и пустоту, а Мэл казался ей незнакомцем.