Ладно, дома разберемся.

Телефон зазвонил именно в тот момент, когда Влад стаскивал в прихожей ботинки. Пришлось бросить на стул дипломат, тетрадь, бежать в комнату, лавируя между коробками. Рубашку Влад скинул немыслимым акробатическим движением, умудрившись не выпустить из рук трубку.

– Хмельницкий слушает.

– Пап, привет!

Маришкин голос показался Владу немного рассерженным. Впрочем, она большая выдумщица, навоображала себе Бог знает что, теперь притворяется сердитой.

– Привет, доча!

– Ты почему меня сегодня из школы не забрал? Договорились же! Я целый час после уроков просидела, а ты так и не приехал.

Влад мысленно хлопнул себя по лбу: конечно! Сегодня как раз был его день, а он, лопух, замотался совсем, даже и не вспомнил.

– Пап, ты слышишь?

– Ох, я старый маразматик! Склероз на мою голову, цирроз на мою печень, ревматизм мне в ребро!

В трубке хихикнули.

– Доча, прости, милая, совсем забегался. Давай договоримся на вторник, хорошо? Мне завтра и в выходные надо с бумагами посидеть, а во вторник я тебя заберу.

– Ладно, пап. Только ты не забудь!

– Нет, никогда! Крест на пузе!

Любимая дочкина поговорка развеселила ее еще больше. Влад понял, что почти прощен.

– Да, – как будто вспомнив нечто важное, воскликнул он, – у меня есть для тебя кое-что интересное…

– Ой, а что?

– Не скажу! Во вторник узнаешь!

– Ну, пап!

– Нет, не проси даже. Секрет. А если я тебе скажу, то уже не будет секретом, правда? Потерпи.

И… Мариш, не обижайся. Папа исправится, обещаю. Простишь папу?

– Ладно, – милостиво согласилась дочь, – но только в самый последний-распоследний раз. Пока, пап.

Влад открыл шкаф, девственно пустой, если не считать идеально вычищенного делового костюма «для процессов» – единственной дорогой вещи в доме, – повесил на треснувшие плечики рубашку. Кивнул своему отражению в матовом зеркале на дверце шкафа, постучал пальцем по лбу: