Этот мир был к ней добр.

Теперь настало время его покинуть. Семья. Дети. Карьера. Быт. Пора прощаться со старыми сказками. А сможет ли этот мир существовать без человека, который в него верит? Или исчезнет, растворится, растает, словно сахар в горячем горьком чае повседневности?

— Мама, мама, а почему люди уходят?

— Все потому, маленький мой, — сказала женщина-кентавр, — что мы перестаем в них верить.

УХОД ПО АПОКАЛИПСИСУ.

Она знала — ей не уйти. Она и так долго продержалась — почти месяц после разгрома последнего отряда людей. Не осталось ни боеприпасов, ни электромагнитных ловушек, ни вирусов, которые она могла подпустить в сеть… Не осталось сил.

Да и ног — тоже.

Противошоковые и обезболивающие препараты еще действовали. Жгуты перетягивали перебитые ноги. Она посмотрела на правую: белый осколок кости. В госпитале могли сделать протез. Ну и что с того, что она стала бы похожа на мехов? Разве есть разница, какой, к примеру, рукой держать оружие — живой или механической? Главное — на кого оно направлено. Только вот беда, госпиталя больше нет. И вообще, уже несколько месяцев никто не выходит на связь. Они грешили на поломки или помехи, но что, если…

— Последний человек.

Она поспешно заморгала, прогоняя туман перед глазами. Напряглась, пытаясь сесть повыше.

— Информация верна?

— Обработаны данные со всех сохранившихся участков суши. Последний человек.

Мехи почему-то пользовались устной речью, хотя вовсе в этом не нуждались. Наверное, мода у них нынче пошла такая…

Они не торопились. Давно просканировали ее на наличие-отсутствие оружия (от автоматического до вирусного), измерили параметры жизнедеятельности — и пришли к выводу, что опасности человек уже не представляет.

Она где-то потеряла инфра-очки и сенсорные наушники и теперь слепо поводила головой, пытаясь определить, где находятся мехи. Голос прозвучал ближе и яснее: мех переместился или отрегулировал громкость, чтобы она лучше слышала его своим слабым человеческим ухом?