- Третий цвет памяти, - высказал общую мысль Шадрин.

- Четвертый, - поправил Микульский. - Белый забыли.

- Белый ничего не принес, кроме жары. Желтый вызвал действительное, зеленый - воображаемое. Интересно, что извлечет из памяти синий.

- Стоит попробовать, - сказал Родионов. - Или, быть может, вы хотите? обернулся он к сидевшему рядом Микульскому.

Тот не ответил, молча вглядываясь в синий, струящийся, как на вывесках, газ, почему-то не растекающийся в темноте ночи.

- Нет, - проговорил он наконец, - не желаю. И вам не советую. Кто знает, какие изменения вызывает излучение в мозговых клетках? Обратимые или необратимые? Нормальные или патологические? Ваши предшественники здоровехоньки, и я не хочу их пугать. Но стоит ли рисковать вам? Новый цвет - новый вид излучения.

Родионов уже встал и шагнул к лесенке в сад.

- Мало ли приходилось рисковать в жизни, если риск стоящий, - сказал он, не оборачиваясь.

Его не останавливали. Он сделал то же, что и Шадрин, найдя отпечатки следов на рыхлой земле. Он даже присел поудобней, положив руки на согнутые колени и сунув голову в необжигающий синий газ. Но газ уже таял, сливаясь с окружающей темнотой.

- Опоздал, - грустно сказал Родионов.

Синий, светящийся изнутри купол над ямой с метеоритом действительно погас или растаял во тьме. Ни одной искорки света не пробивалось из кратера. Сад был наполнен прочной ночной темнотой, в которой таяли и сливались даже тени деревьев.

Торопясь и толкая друг друга, все бросились к яме.

- Не упадите, - предупредил Котов, чиркая спичкой.

Слабый огонек осветил черную яму и блеснувший в глубине кусочек металла. Холодный порыв ветра тотчас же погасил спичку.