Уже принесли десерт, когда она вдруг положила два пальца на край стола.

— Кто? — небрежно спросил ее собеседник, заметив сигнал тревоги.

— Тот, о котором я вам недавно говорила. Он сидит за столом в углу.

Смуглый юноша взглянул в ту сторону.

— И это тот самый знаменитый Гонзалес?! Можете не беспокоиться, Айсола. Я с ним…

— Это человек, сокрушающий гигантов, Эмилио, — перебила она. — Вы слышали о Саккориве, — разве не гигантом он был? А этот человек пристрелил его в партийной штаб-квартире на глазах у многочисленной охраны, да еще смог уйти невредимым!

— Он контрреволюционер?

— Нет, политикой он не интересуется. Просто товарищ Саккорива вел себя крайне неразумно в отношении женщин. Причиной трагедии послужила некая девица, которую он сперва соблазнил, а затем бросил… Он смотрит в нашу сторону. Я приглашу его…

Заметив ее кивок, Леон неторопливо поднялся с места и пробрался к ней сквозь толпу танцующих.

— Синьорита, вы никогда не простите меня! — в голосе его звучало неподдельное отчаяние. — Выходит, я и здесь подстерегаю вас! А между тем, меня толкнула на это ночное приключение невыразимая скука.

— Так разделите ее с нами! — сказала она с нежной улыбкой и, вспомнив о своем спутнике, представила:

— Это — Herr Halz из Лейпцига.

Глаза Леона сверкнули.

— Ваши друзья, видимо, меняют свою национальность так же часто, как и фамилии, — заметил он. — Мне запомнился Herr Halz из Лейпцига еще с тех пор, когда он был Эмилио Кассини из Турина!

Эмилио смутился. Айсоле тоже стало не по себе.

— Потанцуйте со мной, синьор Гонзалес! Надеюсь, вы не убьете меня…

Леон ответил лучезарной улыбкой.

Они некоторое время вальсировали молча и сосредоточенно, затем Леон нарушил молчание.