— Нет, — сознался Шай, — но обдумать это стоит.
— Значит, ты хорошо подумаешь, — сказал бритый, — а там уже смотря по обстановке примем решение.
Израиль мне понравился, — сообщил он задумчиво. — Кто бы мог подумать, что эти местечковые, которых я в свое время нагайкой гонял один сотню, такой номер отмочат. Если мы давим, я надеюсь на ваши слова, саму вероятность со 2 мировой войной, то шанса на образования государства у них не будет. Придется помочь, — он довольно улыбнулся. — Всем легче будет, если они уедут в Палестину. Напряжение сбросим, пар революционный выпустим и не забудем про наше влияние на Ближнем Востоке. Только опять деньги, деньги и еще раз деньги.
— Попросим благословения на деяние наше, — сказал седобородый, — молитва лишней не будет…
Листки, исписанные учеником гимназии Наби Гелаевым.
Послезавтра мне исполнится тринадцать лет. Это рубеж, пройдя его, я стану мужчиной и думаю, что имею право говорить как мужчина. Отдам папе, и пусть он рассудит, прав ли я.
Дедушка в очередной раз увидел, что я общаюсь с Шимоном Розенштейном. Его это бесит. Во-первых, он не может спокойно смотреть на евреев, происходящих из местечка, как будто наш родной аул центр мировой жизни. Во-вторых, родители Шимона не ходят в синагогу. Все равно он мне друг и ничего от этого не изменится.
Дедушка в воспитательных целях усадил меня писать про величие племен нохчей. Я в нем не сомневаюсь. Мои предки доказали на деле, чего они стоят, а мой собственный отец командует эскадроном в Чеченском конном полку Кавказской кавалерийской дивизии в войне с японцами. Я тоже буду служить. Все Гелаевы служат. Нас чеченцев не призывают, но мы всегда идем добровольно. Это воспитание, и это уже в крови.
Однако положено писать про древность.
Предки наши хазары-иудеи после разгрома государства поразбежались в разные стороны. Потом еще Каспий добавил, жить в прежних местах стало невозможно. Часть, особенно городские, подались в Крым, часть ассимилировалась. И только немногие, в основном слабые племена и осколки родов забились в горы и там отсиживались, пока буйные ветры истории гоняли туда сюда разных монголов.