— А откуда ты узнал? Вроде в гостинице у меня все еще было в норме?

— Один твой приятель рассказал. Не бесплатно, конечно.

— Бики?

— Нет, его звали Виктором.

— Витек?!

Скриплю зубами. Положительно, сегодня день неприятных новостей и открытий. Витек Галимов, верный мой друг с самого детства, оказался стукачом. За моей спиной за деньги — за деньги! — он рассказывал обо мне Нефедову. Вот и верь после этого людям…

— Мне, конечно, стоило немалых трудов держать тебя в поле зрения. А когда я увидел, как действует конь, как он коверкает твою судьбу, то даже испугался, — продолжает вещать профессор. — Сложнее всего оказалось с Афганистаном. Но я хитрый. И умный.

— Не то слово.

Неожиданно он отрывисто приказывает:

— Теперь ты!

Теперь я… Вроде бы я обязан сказать правду; как известно, уговор дороже денег. Но у меня есть твердая убежденность: таким, как Нефедов, нельзя давать в руки власть. А волк — это именно власть, безграничная и жестокая.

Собираюсь с духом и медленно произношу:

— Твой Пржевальский был прав. Он почти нашел. И умер буквально в двух шагах от…

— От чего?! От могилы или тайника?

— Я не знаю, — пряча глаза, отвечаю я, а про себя думаю: «Я и так сказал достаточно».

— Но хоть как называется то место? — Нефедов хватает меня за грудки, трясет. — Говори! Говори, ну же!

— Не знаю! Не помню…

— Врешь, гад!

— Да пошел ты!

— Убью!! — ревет Нефедов, оскалившись. И тут я начинаю хохотать.

— Не-е-ет, Игнат батькович, теперь ты меня точно не убьешь! Наоборот — будешь беречь, как родного отца.

Он разжимает руки, отходит, бормоча под нос:

— И все же я был прав… Пржевальский почти нашел… Перевал Бедель… Киргизия… И впрямь лучше через Китай… А ведь я знал, чувствовал! Я гений!