Я крепко зажмуриваю глаза. Никакой Нади здесь нет.

— Артем! Почему ты молчишь? Ты все время молчишь!

Надя. Опять она. Никуда не делась, идет рядом. Надя изменилась. Она стала ярче краситься, заимела вышитую гуцульскими узорами дублёночку, сапоги-чулки и вообще превратилась в какую-то куклу.

— Привет! — первой начала разговор Надя. — Как поживаешь?

Она улыбалась, всем своим видом давая понять — вот, мол, какая я, сама сделала первый шаг, цени, Новиков!

— Привет, — мой ответ был сдержанным, без эмоций. Для себя я все давно решил, Надя уже в прошлом. Но иногда прошлое вторгается в настоящее, особенно если оно живет с тобой в одном подъезде.

— А я на Новый год в Трускавец еду, — сказала Надя и искоса посмотрела на меня.

— Везет тебе, — я изобразил полуулыбку.

— У нас путевки. Группа, семь человек, — продолжила она. — Нелька, Светка, Венерка, я, Роберт, Саша Симагин и…

Последовала драматическая пауза. Ясно, сейчас я услышу ГЛАВНУЮ новость.

— …и Геннадий Павлович, — закончила Надя, облизнув кончиком языка накрашенные губы. — Он — доцент с нашей кафедры и куратор нашей группы.

— Ну, удачно вам съездить, — я обошел девушку, сделал шаг, другой.

— Он мне предложение сделал! — в отчаянии крикнула Надя. А он молодой, тридцать один год всего! У него «Жигули», тройка! Понял!

— Да понял, понял, — не оборачиваясь, усмехнулся я. — Совет вам да любовь…

И вот теперь она идет рядом и канючит:

— Арте-е-ем! Ну Арте-е-емка…

А еще она приезжала ко мне в армию.

— Уходи! — кричу я в отчаянии. — Потом поговорим! Потом!

— Тихо, — Нефедов пытается зажать мне рот рукой. — Не ори! В горах нельзя издавать громкие звуки…

Где я? Срываю повязку, оглядываюсь. Ого, а мы, оказывается, прилично протопали с того момента, как профессор сорвался в трещину. Обглоданная вершина прямо над нами. Темные точки внизу превратились в человеческие силуэты.