Вижу вблизи поверхность камня. Щербины на нем — явно следы от пуль. И тут до меня доходит — да это же расстрельная стена! Здесь приняли смерть десятки, если не сотни человек!

А теперь, выходит, наша очередь?

Предводитель басом выкрикивает несколько слов. Русоволосые выстраиваются в десяти шагах от нас, поднимают ружья.

— Стойте! — кричу я, размахивая руками. — Так нельзя! Мы же вам ничего не сделали!

Великан хохочет, уперев руки в бока. От его смеха кровь стынет в жилах. Стрелки взводят курки. Неужели все, конец? Вот так буднично, просто — поймали, отвели к камню и расстреляли? За что?

И тут Нефедов начинает говорить, срывающимся голосом тщательно произнося незнакомые мне слова. Я вижу, как меняется выражение лица предводителя. Он явно понимает то, что говорит профессор. И это злит бородача. Теперь ему не до смеха. Выкатив глаза, он отрывисто командует — и опустившиеся было ружья вновь поднимаются.

— Не помогло, — тихо, с сожалением, бормочет Нефедов. — Прощай, Артем.

Прощай?! Волна холодной ярости поднимается во мне, ослепительная вспышка на долю секунды затмевает глаза. Кто смеет угрожать мне смертью? Какие-то горцы, дикие абориген этого медвежьего угла? Как поступил бы на моем месте Темуджин? Да он одним своим словом остановил бы стрелков!

Я делаю шаг вперед и ору в черные зрачки ружейных стволов:

— Козлы бородатые! Ну-ка ведите меня к своему начальнику! К главарю, к шаху, хану или кто там у вас! Я — Артем Новиков, кандидат в олимпийскую сборную СССР, а это профессор Нефедов. Нас нельзя убивать!

— Не старайся, они все равно не понимают, — вздыхает за спиной Нефедов. — Это калаши. Они безжалостны к чужакам.

— Калаши-малаши — мне пофиг! — я опять закашливаюсь. Пот заливает мне глаза, белый халат весь в пятнах. От слабости подгибаются ноги.