Далее следует сочинение некоего N, озаглавленное: «О магических предметах и их влиянии на судьбы владельцев». Внутри разворота сложенный в несколько раз тонкий лист, изрисованный фигурками животных, птиц и рептилий. Разворачиваю и пробегаюсь глазами – похоже на схему. Стрелки от одного рисунка к другому, что-то обведено, что-то зачеркнуто, знаки вопросов – похоже, человек, который составлял эту схему и сам ни черта не понимал в том, что он делает.

– В этой книге собраны отчеты и статьи членов общэства, – журчит над ухом голос Соломона Рувимовича. – Среди них были видные дэятели искусства, науки и даже политики! Особенно хотел бы обратить вашэ внимание на два матэриала. Один принадлежит пэру самого Гурджиева, второй – его соратнику и эдиномышленнику Петру Успенскому. Вот посмотритэ – это наброски к «Взгляду из реального мира», а на сто двенадцатой странице тэзисно изложен легэндарный «Четвертый путь». Вы прочтитэ, прочтитэ…

Пролистав альманах до названной страницы, я читаю:

– «Гурджиев начертил чертеж: Человек-Овца-Червь. Человек состоит из трех этажей, овца – из двух, червь – из одного. Нижний и средний этажи человека, так сказать, эквивалентны овце, а один нижний – червю, что позволяет говорить, что человек состоит из человека, овцы и червя, а овца – из овцы и червя…» Шизофрения какая-то!

Соломон Рувимович мелко хихикает, потирая сухие коричневые ладони.

– Ах молодость, молодость… Знаете, в моем возрастэ эти вещи воспринимаются несколько иначэ. Когда до чэрвей осталось совсем чуть-чуть, поневолэ задумываешься – каким образом все это будет…

– Что «это»? – не понимаю я.

– Смэрть, молодой человэк, смэрть…

Пролистнув несколько страниц, я выхватываю из мешанины букв еще одну фразу: «Встретивший мертвеца к мертвецу и отправится».

– Тьфу ты! – я захлопываю альманах и едва ли не силой впихиваю его в руки «жучка». – Соломон Рувимович, мне нужен Гиляровский. На худой конец Успенский, но только не какой-то там Петр, а Глеб Иванович! А эта книга… она…