- Попробуем, - вздохнул следователь. Прокурор повернулся к бригадиру: - Сколько цыгане у вас заработали? - За последнюю неделю около двухсот рублей вышло. Наряды у меня в столе лежат, можно подсчитать точно. - О Розе какого мнения? Бригадир махнул рукой: - Смазливая цыганочка. Поет, пляшет, гадает, ребятам подмигивает. Вот Гриня за ней и приударил. - Сколько же лет Репьеву было? - Тридцать с небольшим... Мертвый он значительно старше выглядит. - Холостяк? - Да. - Увлекался женщинами? - Не сказал бы. Впервые на него какая-то дурь с этой цыганочкой нашла. Предупреждали ведь и я, и Кротов: "Не шути, Гриня, с огнем". Нет, не внял разуму. Видимо, судьба... Помолчали. Прокурор опять спросил: - Слушай, Гвоздарев, а из местных никто с Репьевым не мог счеты свести? Бригадир отрицательно крутнул головой: - Нет, за местных жителей я ручаюсь. Гриня, конечно, не ангелом был, и прозвище "Баламут" к нему не случайно прилипло. Иной раз, как выпьет, зубатился с людьми. Но из наших селян ни один человек на убийство не решится. - А иэ гостей?.. - Гости в Серебровку обычно по субботам да воскресеньям наплывают, а сегодня - средина недели. Прокурор повернулся к Голубеву: - Будем отрабатывать версию с цыганами. Мы сейчас закончим здесь осмотр, прочешем прилегающую к пасеке местность и уедем, чтобы в райцентре допросить цыган. Тебе же, Вячеслав Дмитриевич, придется на денек остаться в Серебровке и по поручению следователя потолковать с народом.

3. ЦЫГАНСКАЯ ЛОШАДЬ

Серебровка была обычной сибирской деревней с двумя рядами добротных бревенчатых домов, выстроенных вдоль одной ровной, как линейка, улицы. От других сел, будГо оправдывая свое название, она отличалась, пожалуй, лишь особой ухоженностью. Крыши домов белели аккуратно пригнанным шифером, окна - в узорных, ярко выкрашенных наличниках. Огороженные палисадники густо заросли цветниками и малинником, а по сторонам от проезжей- дороги вдоль всей улицы зеленела - такая редкая в современных селах - придорожная мурава.