Почему он её не убил?

Что он от неё хочет?

Может…?!

Перед её взором мелькнуло виденье того, как он…

Снизу ударила жаркая волна. Она прокатилась сквозь точку сплетения силы, и дыхание на миг замерло. Потом она докатилась до лица. И как обычно, разбилась об каменную маску, в которую превратилось её лицо.

Ту самую, которую всегда видели все, когда ей… когда её взор… когда кто-то из них…

… тех, кто умер, дав ей жить, там, в зале под лестницей.

В зале, где всё ещё был Черный Левый Безымянный Палец.

Который мог устать ждать и пойти сюда. К ней.

Она посмотрела на великана.

Великан сидел на корточках перед троллицой. Его правая рука неспешно расчёсывала спутанные космы на её голове. Его левая рука нежно обнимала её подбородок, подняв её лицо под его взгляд. Лица великана не было видно, а вот лицо троллицы, острое, грубо очерченное, но достаточно человеческое, чтобы читать по нему эмоции, выражало обиду. Тонкие зелёно-рыжие брови стремились сойтись на переносице. Краешки тонкой ниточки губ были опущены вниз до предела и подрагивали, пытаясь опуститься ещё ниже.

Великан, закончив расчёсывать космы, буркнул что-то успокоительное и освободившейся рукой слегка коснулся её носа.

Троллица глянула на него, потом неуверенно покосилась на свой нос, а потом вернула взгляд обратно на великана. В её глазах начали разгораться огоньки. Она выпрямилась и прогнулась, потянувшись к великану. Её рука, обхватив его запястье, опустила его ладонь от подбородка ниже, на острый холмик груди.

Великан посмотрел на свою руку, потом на лицо троллицы, озарившееся слабым, неуверенным светом желания жить. Потом он удивлённо буркнул, и медленно убрал руку и распрямился. Его выставленная ладонь и короткий уверенный бурк остановили начавшую наползать на лицо троллицы обиду.