… и всё остальное…

… в острые кристаллики льда.

У неё не осталось сил удержать дрожь. У неё не осталось сил даже на то, чтобы не дать глазам закрыться. Но даже когда она попыталась отгородиться от мира, захлопнув воротца век, КРУГИ ТЬМЫ ОСТАЛИСЬ перед её взором. ОНИ просочились в её мир и поселились в нём, став самым страшным кошмаром. Этот кошмар приковал к себе её взор, и в начал засасывать в себя её мысли…

…О том, что теперь великану ничего не мешает медленно её убить и сожрать.

…О том, что это будет больно.

…О том, что она это заслуживает, потому что не смогла…

На тихие рыдания троллицы наложились еле слышные гулкие шаги.

Её лицо обдул сдвинутый ЕГО перемещением воздух.

Она стиснула зубы, чтобы удержать крик в легких, но крик обманул её и заставил кричать лицо молчаливой гримасой страха. И вслед за лицом закричал каждый кусочек её тела…

Левое ухо обдул ветерок, рождённый его поднимающейся рукой…

Её дыхание замерло.

Она застыла в ожидании.

Очень тёплые пальцы легонько коснулись острого кончика заледеневшего уха. Чуть дёрнули за мочку.

Ухо начало наливаться жаром и щекоткой. Волна щекотунчиков, выплеснувшаяся из уха, прокатилась по лицу, заставив его сморщится, упала вниз.

Она шумно втянула воздух.

Жаркая щекотка, пропитав её, смешалась с холодным ужасом в сбалансированную смесь, утопившей в себе все мысли и все образы. На поверхности осталась только верхушка самого высокого желания – желания на что-то смотреть.

Она открыла глаза.

Совсем рядом, нависая, было лицо. Два тёмных кругляша, опутанные металлически поблескивающими лапками, болтались на самом кончике носа.

За кругляшами были глаза. Тёмно-карие человеческие глаза, с весёлой безжалостностью глядящие из-под низких густых чёрных бровей.

Взгляд этих глаз проник в неё и полетел по закоулкам её сознания, высматривая все тайны, всё, что она всегда скрывала и прятала.