Чтобы успокоиться, я сделал пару глубоких вдохов, но это не помогло. Тогда я примерился и хорошенько врезал ладонью по крышке своего стола. Никакого эффекта.

Сообщение по-прежнему маячило на дисплее, и я готов был взорваться.

Не зная, что еще предпринять, я встал и подошел к окну. Далеко за городом ветер вздымал над равнинами тучи кроваво-красной пыли, и казалось, что гора Олимп парит в воздухе.

Проще всего, конечно, вообще выкинуть из головы это дурацкое сообщение, но я должен знать больше. Я должен знать, почему.

— Интерком! — не поворачивая головы, сказал я столу.

— Жду приказаний, — ответил стол.

— Ахмед? — спросил я.

— Да, сэр, — откликнулся стол голосом моего секретаря.

— Этот парень еще в приемной?

— Да, сэр.

— Будь добр, впусти его.

Ахмед секунду помедлил.

— Слушаюсь, сэр. — Если он и был удивлен тем, что каких-нибудь пять минут назад я наотрез отказался принять этого человека, то воспринял мой каприз С обычной своей невозмутимостью.

Я выключил интерком и в ожидании посетителя снова уставился в окно. Уже темнело, и в стекле отчетливо отражался весь мой кабинет — вплоть до лежащей у дисплея позавчерашней газеты. Заголовок, правда, читался вверх ногами, но я и без того хорошо знал, что там написано:

Вежливо постучавшись, в кабинет вошел мужчина, ростом чуть ниже меня, с коротко стриженными темными волосами и аккуратными усиками. Его обветренное лицо ясно говорило, что он не домосед. Через руку у него было перекинуто черное пальто. Войдя, мужчина осторожно прикрыл за собой дверь.