Теперь она говорила со мной так, словно уже предложила мне эту работу. Интересно, подумал я, каких безнадежных типов подсунул им Фримен в качестве других кандидатов?

— Хорошо, теперь я предупрежден, — просто ответил я, стараясь дать ей понять, что, хотя переубедить меня не удалось, я принял услышанное к сведению. Джанет взглянула на свой наручный комп, потом — на дисплей, отражающий мою трудовую биографию, и вновь перевела взгляд на меня.

— Мистер Леттерер, позвольте мне быть откровенной до конца. Наша служба занятости никаких претензий к вам не имеет. Если мы договоримся об оплате, вы получите эту работу. Ваша квалификация ясна мне из досье — вы, безусловно, справитесь. Однако у меня есть немного свободного времени, и, если вас действительно интересует эта работа, я могу помочь вам составить о ней более ясное представление. Если же она вам не подходит, скажите об этом, пожалуйста, прямо сейчас.

Я пристально взглянул на нее:

— Я не собираюсь отказываться.

На губах Джанет промелькнула улыбка — возможно она радовалась, что не придется выслушивать других претендентов. Впрочем, она не упомянула о том, что я оказался самым приемлемым из всех и, стало быть, до конца откровенной все же не была, но я решил не обращать на это внимания.

— Сейчас я представлю вас мистеру Хартли, сказала Джанет, поднимаясь. — Он задаст вам пару вопросов, а потом я покажу вам ваш зверинец. — По дороге она сообщила мне то, что я уже знал из досье: Хартли был главой МНБС.

Пока мы шли по коридору, я не произнес ни слова: слишком уж был удивлен тем, что человек, занимающий такое положение, собирается расспрашивать простого водителя.

Кабинет босса находился в самом конце коридора. Гленн Хартли встал и с улыбкой протянул мне свою мясистую лапу. Щеки у него были пухлые, как у младенца, а волосы — редкие и совсем седые. Высокие скулы так сильно выдавались вперед, что смахивали на два симметричных синяка. На мгновение его взгляд метнулся от меня к Джанет, и я не сомневался, что они обменялись какими-то тайными сигналами. Когда она ушла и мы уселись, Хартли сказал: