— Не волнуйся, так, Дэн. Мне хорошо. Действительно хорошо.

Это меня поразило. Вернувшись с похорон, я изо всех сил пытался вызвать в памяти старое доброе время, но видел перед собой лишь взрывающийся самолет и Сэма, безжизненно лежащего на больничной койке. Неожиданно для себя я понял, что начинаю всерьез относиться к предложению Фримена.

— Но где гарантия, что меня возьмут? — спросил я, еще раз подумав о смерти Сэма и о куче неотложных дел, которые надо закончить.

— Гарантий нет, но увеличить шансы до приемлемого уровня можно. Видите ли, я обладаю довольно широкими полномочиями. — Теперь Фримен стал осторожнее, видимо, почувствовал, что я готов согласиться.

Я помолчал, размышляя о причинах, по которым в свое время расстался с телевидением. Отец так и не смог понять меня, а вот Сэм понял. Я до сих пор слышу его слова: «Любое решение лучше, чем позорная нерешительность».

— Мне полагается какая-нибудь подготовка?

— Нет. Впрочем, полицейский чем-то сродни репортеру. Я тут захватил кое-какие материалы… Фримен полез в карман пиджака и вытащил оттуда небольшой пакет.

— Похоже, вы были уверены в успехе.

— Хватит об этом. Пора переходить к делу.

Я развернул пакет. Там оказались две голографические фотографии и записывающий кристалл.

— На кристалле — кое-что о самой МНБС, сказал Фримен, раскладывая фотографии на столе. — А это главные действующие лица.

На снимках я увидел мужчину и женщину. Внешность у женщины была весьма впечатляющая. Снимали, судя по всему, где-то за городом, и карминовые скалы выгодно оттеняли ее красоту. Прическа у нее была самая простая: светлые волосы обрамляли лицо И небрежно падали на плечи. Я слегка развернул голограмму, чтобы поймать другой ракурс. Скулы у женщины оказались высокими и привлекательными. Я вспомнил, что она тоже участвовала в репортаже об авиакатастрофе.