Впрочем, заработок был настолько солиден, что Гевиар порой мог себе позволить посидеть в дорогом ресторане, среди тех же самых сливок общества, помои которых совсем недавно выносил. Ощущение равенства было почти непристойным. Конечно, этими мыслями он не делился с Тетушкой: первый прокол, первое неуважение к клиенту были бы и последними.

Так закончился и третий месяц.

Гевиар перебрался в приличные апартаменты, стал вхож во многие дома, куда дорогу ему проложили, — если уж быть откровенными — не только заработанные деньги, но ум и манеры. Он даже начал ухаживать за Эвлерой, дочерью одного из наместников княжества Лерей.

Форгаст вызвал его к себе совершенно неожиданно.

— Дела идут неплохо, — похвалил он Гевиара после того, как они выпили по одной. — Нет, спасибо. На службе я много не пью и тебе не советую.

— Итак, — продолжал Чистильщик, — я пришел, чтобы предложить тебе, так сказать, присоединиться к элите нашего общества. Чтобы у тебя не было никаких иллюзий, скажу сразу: те заработки, которые мы позволяем себе в отношении рядовых Чистильщиков, далеко не чрезмерны. У нас не работают опустившиеся люди, преступники, психически ненормальные. Отбор достаточно серьезен. Работа очень грязная и ни в коей мере не уважаемая. Так что должна быть компенсация.

Гевиар кивнул. Эта истина постепенно проложила дорогу к его рассудку и теперь не казалась смехотворной.

— Если откажешься — выбирай любое из подразделений, где работал до того и, глядишь, я подойду к тебе несколько позже — если решишься. Можешь и не соглашаться вовсе. В этом нет ничего позорного.

— Расскажите мне подробнее, — ровно вставил Гевиар, глядя в жесткие, холодные глаза собеседника. — Не могу же я решить, не зная всех подробностей.