Вдруг, без всякого перехода, она закричала хрипло и страшно:

– В Зону ты свою поганую собрался! Она тебе жены и жизни дороже! Ну что ты все не уймешься?

– Последний раз.

– Да у тебя каждый раз последний! Мало тебе тюрьмы? Мало я тебя по больницам выхаживала?

– Заткнись, дура! Что ты понимаешь?

– Да ничего я не понимаю! – От крика на шее Веры вздулись вены. – Я не понимаю, как можно от жены идти в какую-то там Зону.

Она внезапно замолчала. Тихо-тихо заплакала и сползла по косяку на пол.

– Ты же обещал. На работу устроился, – сквозь слезы, по-детски картаво, проговорила Вера.

Дима опустился перед ней на колени. Попытался оторвать от лица мокрые кулачки. Заглянуть в зареванные глаза. Минута – и уже никуда ты, сталкер, не уйдешь. Поднимет блестящие глаза, скажет: «Останься!» – и все, как гвоздями прибьет к дивану, к опостылевшему телевизору. Нет уж, Вера, молчи. Лучше молчи. Дима рывком вскочил на ноги. Метнулся к двери. На пороге задержался на мгновение, бросил: «Последний раз». Таким Вера его и запомнила.

В этот раз Дима по кличке Аладдин вел в Белый храм хрупкое прозрачное существо по имени Алена. Девушка мечтала стать эльфом в каком-нибудь Средиземье. Она почти насильно вручила сталкеру свои скромные сбережения. Глупый, зачем ей ТАМ наши деньги? На второй день они вышли к первой двери.

– Аладдин, а сколько всего дверей? – спросила Алена.

– Три. – Он сидел на взгорке и грелся на редком в Зоне солнышке.

– Долго еще идти? – Девушка подошла и села рядом.

– Нет, не очень. Просто сейчас начнется самое трудное. Надо отдохнуть, приготовиться.

– Странно. – Девушка легла на спину. Закинула руки за голову. – Я почему-то совсем не устала.

– Я вижу, – Аладдин с трудом поднялся на ноги.

После двухдневного броска по Зоне он еле волочил ноги. Девчонка же по-прежнему скакала, будто козочка. Двужильная, что ли?