- Да, да, понял, - кивнул Сергей, успокаивая Чумака, - но я должен вам помочь...
- Себе помоги, - бросил Афанасий Михайлович и резко высвободился, себе и дочери. Приготовься посмотреть ей в глаза, когда _начнется_...
- Нет! Этого никто не может знать! - закричал Сергей.
- Я знаю, - с пророческой убежденностью сказал Афанасий Михайлович, будто загораясь изнутри. - Я _шестерым_ предсказал. Всем шестерым в нашем поселке.
"Но в поселке было семь случаев гемосольвии!" - хотел крикнуть Сергей, - и вспомнил: _первой_ была Оксана, дочь Панаса Михайловича.
Несколько секунд они молчали, напряженно глядя друг на друга. А за широкими окнами светало, и уже можно было различить скалистый мыс, уходящий в море, белые барашки наката, извечно бьющего у берега. Скоро будут видны ленивые водовороты над водозаборником, далеко слева, и упругий водяной бугор далеко справа, там, где вырывается из невидимого жерла отработанная вода.
- Рано или поздно все вернется в Океан, - сказал Чумак _разумным_ голосом, - только между "рано" и "поздно" лежит смерть.
- Не в этом дело, - отозвался Сергей, и собственные слова показались ему идущими издалека, - мы можем и не знать, _отчего_, за какое действие приходится расплачиваться.
- Те шестеро... Я их предупреждал, - заговорил Чумак, - они поверили, да только что могли поделать? А Ковалев - он мог, он на Установке работает, да не захотел. Было еще не поздно - а не захотел поверить. А обратной дороги нет.
Глаза Чумака вдруг потускнели; он прервал себя на полуслове и забился вглубь кресла, будто старался отодвинуться от какой-то опасности. Воцарилась пауза, и в ней собственные мысли - может, неожиданные, а может, закономерные, - показались Острожко как бы звучащими:
"А с чего вообще я занервничал?"
Сергей внутренне _остыл_, и все мысли стали иными: спокойными, четкими, уравновешенными.
"Разве можно верить сумасшедшему на слово? Сходство формул крови больных с океанскою водою? Но _сходство_ было и раньше, до включения диализаторов. И сходство - не совпадение. Надо проверить. Сличить документально.