- Когда Сатурн начинает пожирать своих детей, Сатурна следует уничтожить, - раздельно произнес Афанасий Михайлович.

- Да с чего вы взяли, что "Чистое небо" имеет какое-то отношение к гемосольвии? - спросил Сергей, внимательно глядя Чумаку в лицо. - Это болезненная странная идея...

- Договаривайте, - бросил Чумак, недобро оскалясь. - Сумасшедшая идея. Бред сумасшедшего. Мне тоже однажды показалось... Показалось, что весь мир сошел с ума, если не хочет замечать очевидного. Но весь мир не может сойти с ума. А вот не замечать - потому что нельзя _такое_ замечать, потому что невыгодно, недопустимо, лишает приятного упования на "авось пронесет" может. Да и сам я не хотел понимать, думал, что все это - расплата за прошлый век... А это мы сами, "кудесники двадцать первого века..."

Чумак засмеялся сухо и зло, как залаял. И тут же, оборвав смех, вперил в Сергея горящие глаза:

- Что ты знаешь о гемосольвии?

Сергей, как впрочем все культурные люди после того, как счет жертв пошел на тысячи, не пропускал статьи в периодичке, и без особого напряжения сказал о том, что это - болезнь крови, вроде как ее разжижение, отсюда и название "гемосольвия". Отказывают кроветворные органы, и не помогают ни пересадка тканей, ни переливания. И что болеют только дети, а причины болезни не установлены.

- Нет никакого лечения, - подтвердил Чумак, - уходят дети. Уходит будущее. А виноваты - вы. Вы, со своим "Чистым небом". И знаете это, обязаны знать - но не хотите даже выслушать...

- Да никто этого не знает я не может знать, потому что...

- Потому что, - резко повысил голос Афанасий Михайлович, - знать страшно. А не знать - удобно. Потому что вы не спасители-альтруисты, вы делаете _чистое небо_ для себя, только для себя, чтобы вам было сытно и приятно, потому что сразу поняли: вас гемосольвия не коснется. После вас ну хоть потоп - вам нужно, чтобы _при вас_ были чистое небо, уютная планета.