Во-первых, Игорь знал, что на Руси со времен Тайного приказа всякий пишущий состоял на учете, равно как свои журналисты у спецслужб прочих государств.
Во-вторых, еженедельник прикрыли, не в последнюю очередь, по факту неугодных политических обзоров. Предупреждающие звонки были заранее, с редакцией играли честно. Пожаловались на неверную подачу раз, другой, третий:
Потерпели некоторое время и, видя, что не одумаются, устроили досрочный разрыв договора об аренде. Hовое помещение найти не удалось - от издания шарахались как от чумного, и еженедельник тихо умер. Главный редактор Игоря не винил. Hу, а третьей причиной был обыск, проводимый по спискам.
Случился он в сентябре, когда основная масса граждан вернулась из отпуска, а Игорь догуливал свой бессрочный, собираясь с похолоданием устраиваться на работу.
В субботу он поехал с братом по грибы. Георгий был на пару лет старше.
Он трудился на ниве компьютерной верстки в книжном издательстве.
- Ты вот что, - сказал он Игорю, когда углубились в лес. - У тебя есть дома рукописи, литература сомнительная какая-нибудь?
- В каком смысле сомнительная? - не сразу врубился выросший в эпоху свободы слова Игорь.
- В смысле политкорректности и благомыслия, - растолковал Георгий. Оруэлл у тебя водится или Солженицын. Сам ты что-нибудь в этом роде писал?
- Hу: - растерялся Игорь.
- И Шаламов, и Хаксли, сам видел. "Архипелаг" на верхней полке стоит.
Ты все это выкини, а Ленина с Марксом можешь оставить.
- Ты что хочешь сказать?: - замялся огорошенный столь негаданным началом грибной охоты опальный корреспондент.