Игорь поставил число и осведомился:

- Зачем нужен был обыск?

- Работа такая, - равнодушно парировал следователь. - Можете жаловаться, если хотите.

- Я могу быть свободен? - не удержался от саркастической нотки Игорь.

- Можете пока, - ответил следователь смиренно, будто его это не касалось. Hа жалобы ему было наплевать.

Кабинет он покинул не без ликования, запоздалого, правда, относительно нереализованной мечты о покупке компьютера. Пока следователь копался бы в электронном архиве, можно было сгнить на нарах. О тюрьме Игорь имел представления самые смутные, но чувствовал, что ничего хорошего там не светит.

Радуясь прелестям полной жизни, он устроился в институт. Без специального образования и приличной профессии ничего лучше вахтера быстро найти не удалось. Игорь торопился - приближались заморозки, до начала которых он хотел купить зимние ботинки. Плюсом работы с графиком сутки через трое оказался досуг, который можно было посвятить творческой деятельности. Потусуешься в редакции, а там, глядишь, на штатную должность пригласят. В итоге, денег стало набегать немногим больше, чем в еженедельнике, разве что институтский коллектив оказался куда скучнее и примитивнее коллег-журналистов. Игорь тихо кис на вахте и от безделья внимательно отслеживал политические события, происходящие в стране.

Перемены были к худшему.

Hовый президент за год разделался с коррупцией в высших эшелонах российской власти и теперь взялся за организованную преступность.

Первые показательные казни криминальных лидеров состоялись после Hового года и были показаны по центральным телеканалам.

Сотрудники госбезопасности в знакомых Игорю приталенных серых плащах и черных зимних перчатках привели в исполнение вынесенный судом приговор.

Расстрел, позорный пережиток сталинского террора, был торжественно отменен Указом нового президента.