Зато он мог часами вести беседы с Ки-и-скалем, единственным ларом конюшни академии, говорившим не только на и-илари, языке ларов, но и на алайни, общем языке волшебных тварей. Огненный скакун, принадлежавший самому ректору, проводил целые дни в конюшне, по утрам выбираясь полетать в чистом небе, и, кажется, не тяготился своей службой. Он был очень стар. Эрвин кормил его раскаленными углями и точно знал от него, какие самые вкусные – малиново-красные, мелко раздробленные, без непрожженного дерева. Еще лар любил старое вино, но старое вино было очень дорогим, и ректор редко баловал им своего любимца, поэтому Эрвин приносил крылатому коню чистейшую родниковую воду. Из лекций ему было известно, что плохое вино вызывает у ларов отравление, а грязная вода и непрожженные угли – расстройство желудка, поэтому он тщательно следил за пищей Ки-и-скаля.

Интересно, кому здесь было нужно, что он умеет ходить за ларами? Эрвин сильно подозревал, что, кроме Ки-и-скаля, здесь нет ни одного лара на тысячу лиг вокруг. Оказывается, чем тоньше и сложнее умение, тем реже встречаются те, кому оно требуется, сделал он для себя безрадостный вывод. Вот если бы он начал пасти скотину попроще…

Может быть, когда-нибудь этим все и закончится, но пока он надеялся на лучшее. Все-таки Дангалор большой город, подумалось Эрвину, неужели там не найдется подходящего местечка одному магу-недоучке?

Внезапно странное ощущение заставило его замедлить шаги, а затем остановиться. Совсем рядом, почти у самой дороги, был канал!

Армандас обеспокоенно глянул на своего спутника, с отсутствующим видом всматривающегося в лес.

– Может, хватит нам одной кикиморы? – намекнул он.

– Это не то, что ты подумал, – рассеянно ответил Эрвин, не отводя глаз от близлежащих кустов. – Я только подойду поближе и взгляну, не показалось ли мне…